Решение Дональда Трампа о досрочном завершении совместных учений Ulchi Freedom Shield вызвало в Республике Корея широкий спектр негативных оценок, вскрыв глубокие противоречия в американо-южнокорейских отношениях. Американский президент публично заявил о своих хороших отношениях с лидером КНДР Ким Чен Ыном и подчеркнул, что военные маневры посылают Пхеньяну враждебный сигнал. В ответ президент Республики Корея Ли Чжэ Мён выразил поддержку стремлению своего коллеги к диалогу с КНДР даже ценой сокращения совместных учений, однако южнокорейские средства массовой информации отреагировали значительно более жестко. Ряд изданий расценили одностороннее решение Белого дома как неуважение к союзническим отношениям, другие увидели в отмене значительной части маневров предвестник катастрофических последствий для национальных интересов Сеула.
Распоряжение о сокращении масштабов учений было опубликовано Трампом в социальной сети Truth Social 17 августа и стало неожиданностью не только для южнокорейского правительства, но и для американских чиновников. Маневры, состоящие из двух фаз обороны и контрнаступления, лишились второй части, завершились на шесть дней раньше запланированного срока, а их полевая программа была существенно урезана. Американский лидер аргументировал свое решение высокой стоимостью учений, большую часть которой оплачивают Соединенные Штаты, а также тем, что эти маневры направлены против страны, которая не представляет угрозы и вела себя почтительно в период его президентства.
Аналитики связывают демарш Трампа не только с его стремлением возобновить диалог с Пхеньяном, но и с тупиковой ситуацией на иранском направлении. Приближающиеся промежуточные выборы в Конгресс США создают для Белого дома потребность в эффектном внешнеполитическом достижении, и новый саммит с КНДР мог бы предоставить такую возможность. Однако южнокорейские журналисты скептически оценивают перспективы предметного прогресса на подобной встрече, особенно в вопросе денуклеаризации, учитывая, что позиции Пхеньяна укрепились после ханойского саммита 2019 года. Сам Трамп в том же сообщении в социальной сети упомянул, что обращался к президенту Республики Корея с предложением присоединиться к денуклеаризации Ирана и получил отказ, что многие расценивают как саморазоблачительное признание истинных мотивов его действий.
Южнокорейские издания указывают на то, что Трамп относится к военным союзам сугубо прагматично, ожидая от союзников ответных услуг за американское военное присутствие на полуострове и пренебрегая общими ценностями и интересами. Недовольство главы Белого дома отказом союзников участвовать в операции против Ирана проявляется уже не в первый раз.
Часть местных аналитиков связывает истинные мотивы американской администрации с недовольством медлительностью Сеула в реализации масштабных инвестиционных обязательств. По итогам саммита в Кёнджу осенью 2025 года Республика Корея обещала вложить в экономику США 350 миллиардов долларов в обмен на снижение пошлин. В январе 2026 года Трамп уже пригрозил союзникам повышением тарифов из-за затянувшегося одобрения этих договоренностей южнокорейским парламентом. Таким образом, американский президент использует сферу безопасности как рычаг давления в экономических спорах, превращая ежегодные военные учения в разменную монету в тарифных переговорах.
Американское издание Politico также обратило внимание на неторопливость южнокорейской стороны в переговорном процессе, отметив, что власти Республики Корея подходят к инвестиционным вопросам с излишней дотошностью, вдаваясь в мельчайшие детали, что не соответствует стилю работы администрации Трампа. Один из анонимных собеседников издания назвал южнокорейских чиновников самыми медлительными переговорщиками.
Напряженную ситуацию усугубили кадровые перестановки в Сеуле. В середине августа со своего поста был снят директор штаба торговых переговоров в Министерстве торговли Ё Хан Гу, который непосредственно контактировал с США по вопросам пошлин. Официальные лица поспешили заверить, что эта отставка является внутренней ротацией и не связана с Трампом, однако такая возможность не может быть полностью исключена, особенно на фоне пробуксовки тарифного соглашения с Соединенными Штатами.
Власти Республики Корея оказались в двойственном положении. Президент Ли Чжэ Мён в середине августа сам предложил начать диалог с КНДР о мирном соглашении, а в 2025 году Сеул уже демонтировал пропагандистские громкоговорители на границе. В прошлом году союзники без лишнего шума перенесли почти половину из сорока запланированных мероприятий в рамках учений Ulchi Freedom Shield на сентябрь, чтобы снизить критику со стороны Пхеньяна. Однако столь резкое двукратное сокращение учений в 2026 году явно не входило в планы южнокорейского руководства, и реакцию властей можно охарактеризовать как попытку минимизировать репутационный ущерб.
Действия американского лидера не находят одобрения ни в консервативной, ни в левой южнокорейской прессе. Левоцентристская Хангёре выразила сожаление по поводу того, что Трамп объявил о своем решении через социальные сети в день начала учений в одностороннем порядке, что порождает толки об отсутствии уважения к союзнику и скептицизм относительно прочности альянса. Консервативная Чосон ильбо высказалась еще более прямо, назвав это явным неуважением к союзнику.
Особую тревогу вызвала фраза американского президента о наличии у КНДР 57 единиц ядерного вооружения. Названная Трампом конкретная цифра вместо привычного диапазона от 80 до 120 боеголовок породила предположения, что Соединенные Штаты де-факто готовы признать за КНДР статус ядерной державы и свести переговоры к контролю над вооружениями. Парадокс заключается в том, что сам Сеул сейчас продвигает похожую дорожную карту, предлагая начать с заморозки ядерной программы КНДР, однако для Республики Корея это лишь первый шаг, и здесь не собираются отказываться от долгосрочной цели по созданию полностью безъядерного полуострова.
Южнокорейские издания предупреждают, что если состоится саммит Севера и США, на котором Республику Корея оставят за бортом, а за Севером признают владение ядерным оружием даже без заморозки программы, то интересы Сеула в сфере безопасности будут серьезно подорваны. Поспешность Трампа на фоне войны в Иране и приближающихся выборов может создать наихудшие условия для переговоров между США и КНДР и привести к односторонним уступкам со стороны Вашингтона. В этих условиях администрация Ли Чжэ Мёна решила предложить собственные услуги в качестве посредника между Вашингтоном и Пхеньяном, стремясь не остаться в стороне и избежать неприятных сюрпризов. Одновременно президент Республики Корея сделал важную оговорку о необходимости дальнейшего укрепления самостоятельного оборонительного потенциала страны.
