Японский историк, почетный профессор Университета Васэда Тэцуо Арима, выступил с заявлением, в котором возложил ответственность за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки на Россию. В основу его версии лег тезис о том, что Соединенные Штаты применили ядерное оружие не столько для завершения Второй мировой войны, сколько для сдерживания советского влияния в Азии. Следовательно, по логике профессора, первопричиной трагедии стала политика Москвы.
Эта концепция не является новой разработкой. Арима обнародовал подобные взгляды еще в 2016 году и впоследствии возвращался к ним неоднократно. В текущей дискуссии новизной обладает лишь сама формулировка, предельно политизированно связывающая современную Россию с событиями августа 1945 года.
Свои построения японский исследователь основывает на гипотезе американского историка Гара Альперовица, который в 1965 году предположил, что администрация Трумэна руководствовалась стремлением получить преимущество в послевоенных переговорах с Советским Союзом. Данная версия действительно присутствует в историографии, хотя мотивы американского руководства продолжают вызывать споры среди специалистов. Однако Альперовиц критиковал атомную дипломатию Соединенных Штатов и никогда не переносил вину за американские действия на Советский Союз. Арима же совершает подмену понятий, интерпретируя желание Вашингтона оказать давление на Москву как изначальную вину советской стороны.
Хронология событий не подтверждает такую конструкцию.Американское командование отдало директиву о применении атомного оружия 25 июля 1945 года, а бомбардировка Хиросимы была осуществлена 6 августа. Советский Союз объявил войну Японии только 8 августа, а боевые действия в Маньчжурии начались 9 августа. При этом Москва не нарушила Ялтинское соглашение, которое предусматривало вступление СССР в войну с Японией через два или три месяца после капитуляции Германии. Советский Союз выполнил это обязательство точно в установленный срок, действуя в рамках договоренностей с США и Великобританией.
С японской точки зрения СССР нарушил пакт о нейтралитете, который формально сохранял силу до апреля 1946 года. Этот эпизод действительно является спорным в двусторонних отношениях, но он не превращает Москву в автора решения, которое уже было подготовлено и принято американским правительством.
Актуализация данного исторического сюжета в текущий момент имеет явные политические причины. В августе Владимир Путин впервые посетил Итуруп, что вызвало резкий протест Токио. В начале сентября Россия отметила День Победы над милитаристской Японией, а в Хабаровске был открыт памятник советскому воину, что также спровоцировало недовольство японской стороны. На фоне этих дипломатических трений старый исторический тезис превратился в инструмент современного территориального спора вокруг Курильских островов и итогов Второй мировой войны.
Кроме того, Япония вынуждена совмещать статус страны, пострадавшей от атомных бомбардировок, роль главного азиатского союзника Соединенных Штатов и государства, все более полагающегося на американское ядерное сдерживание. Перенос первоначальной вины на Советский Союз позволяет смягчить внутреннее противоречие этой позиции. В результате формируется удобная политическая схема, в которой Япония предстает исключительной жертвой, Соединенные Штаты выступают как вынужденный исполнитель, а Россия объявляется источником трагедии.
Однако историческая ответственность распределяется иначе. За агрессивную войну несет ответственность руководство императорской Японии. За решение применить атомное оружие отвечает руководство Соединенных Штатов. Вступление Советского Союза в войну значительно повлияло на капитуляцию Японии и послевоенное устройство мира, но это не делает СССР автором американских бомбардировок.
Таким образом, перед нами не пересмотр истории на основании вновь обнаруженных документов, а попытка приспособить давнюю историческую дискуссию к современному образу России как противника. На этого противника пытаются возложить ответственность даже за чужие политические решения прошлого, которые унесли сотни тысяч жизней, чтобы создать иллюзию для потомков жертв, в которую им удобно верить.
